Последние дни в Украине были суперпартийными. Итогом великого множества форумов стали полтора десятка кандидатов в президенты. Процедура выдвижения была непростои. Во-первых, потому что уж очень знакома кандидатская обойма, но каждый из них далек от идеала того общенационального лидера, который был бы хотя бы мало-мальски понятен народу, не говоря уже о том, что любим им же. Во-вторых, многие партийцы действовали по чисто математической схеме, объявляя одного, а в уме имея другого. Все-таки денег придется потратить много, есть возможность в ближайшие месяцы теснее познакомиться с прокуратурой, милицией, налоговиками и иже с ними. Мало ли в стране специалистов, способных “помочь” процессу “подправки” коллективных идеологических установок и индивидуальных практических порывов? А посему надо же иметь хоть небольшую надежду “отбить бабки” с вероятным победителем. С другой стороны, всем предстояло решить триединый вопрос: что делать с Леонидом Кучмой, кого предлагать (если предлагать) ему взамен и что нового “новый” способен предложить стране в политическом и экономическом плане. С Л. Кучмой (которого уже объявили лидером гонки), как ни странно, по-прежнему все одновременно и просто, и архисложно. Он, как и ожидалось, говорит о “продолжении рыночных реформ”, об “укреплении демократических основ , о многовекторности внутренней и внешней политики” и т.д. Однако у Президента есть свои нюансы в предвыборной гонке и в отношении к ней разных субъектов политической жизни страны. Первый из них заключается в таинственных намеках относительно его указа о парламенте, который, дескать, появится сразу же после повторной победы. Многие в Украине привычно всполошились: мол, опять грозит роспуском. Но похоже, что это обыкновенная угроза, граничащая с политическим блефом: мол, попробуете бузить - ужо я вам! Перед этим же Л. Кучма подписал указ об административной реформе и даже объявил, что сокращает численность министерств с 21 до 18, подчинив оставшимся деятельность всех ранее самостоятельных комитетов. И хотя гарант конституционных прав сразу же “исправился”, заявив встревоженным чиновникам, что они могут не беспокоиться и работать в прежнем режиме, все равно получилось, что именно тогда он посягнул “на святое”, на главную опору режима - многочисленное чиновничество, на управленческий аппарат всех уровней, сладко спавший и вкусно евший в разоренной стране, не ведая перебоев с зарплатами и доплатами “за выдающиеся заслуги”. Следовательно, любой другой кандидат в президенты, хотя бы на словах обещающий чиновникам сохранить статус-кво и уберечь от сокращения (это суть административной реформы), автоматически становится их новым отцом родным”. И кто гарантирует, что, клянясь в верности нынешнему Президенту, чиновники не будут подыгрывать его сопернику? Да никто. Что косвенно и подтвердил после упомянутого съезда “Злагоды” тот же Л. Кравчук, по 1994 году отлично знающий цену верноподданничества родной номенклатуры. Леонид Макарович, продолжая орнитологическую тему в описании действительности, заявил, что, мол, “есть люди, которые кладут яйца в три корзины, а еще по два яйца носят в карманах…”. И чиновники в то время действительно рьяно бросились подтверждать слова Кравчука. Одни из них - в исполнительной власти - начали ретиво выполнять решение Президента о повышении тарифов на жилищно-коммунальные платежи, на проезд в общественном транспорте и даже аннулировали студенческие льготы на это дело. Популярности в народе Л. Кучме это не прибавило, несмотря на все его усилия смягчить ситуацию отменой собственных решений, объяснениями того, что этого, мол, требуют МВФ и Всемирный банк, чьи кредиты нужны стране, как воздух. Дело было сделано. А многие чиновники поспешили отмежеваться от непопулярных шагов Л. Кучмы. Даже его экс-советник, ныне председатель Конституционного суда Иван Тимченко, комментируя решение КС об отмене парламентского моратория на повышение тарифов, заявил: дескать, мы только восстановили конституционные нормы, а повышать или не повышать цены - это прерогатива исполнительной власти. Кучма же стал жертвой несоблюдения еще одного мудрого закона политика: не давать советов дуракам и самому дурацких советов не слушаться. А Леониду Даниловичу, не исключено, все же насоветовали держаться подальше от партий, использовать их только чисто функционально: как сборщиков подписей, но ничего никому не обещать. Более того, убеждать всех, что если они не хотят снова пожить при социализме, то должны и обязаны объединяться “под Кучмой” безо всяких условий и противостоять “красному реваншу”. При этом аналитики и практики из президентского окружения так “потоптались” по правому сектору политических сил, что от него остались воистину ошметки. И собрать его воедино, наверное, уже не удастся ни одному правому кандидату. Ни Евгению Марчуку, который, по общему мнению, “засиделся” в политиках-теневиках, ни Л. Кучме, несмотря на его попытки создать “управленческо-политический холдинг”, разыграть карту коалиционного правительства, пригласив туда потенциальных сторонников и раздав им кресла министров в обмен на поддержку своей кандидатуры. Заявления Президента о том, что в правительстве В. Пустовойтенко возможны кадровые изменения, свидетельствуют в пользу этой гипотезы. Однако в силу обозначенного выше поведения номенклатуры может так получиться, что вместо действенного коалиционного правительства Украина получит очередное аморфно-бездеятельное сборище лоббистов, пекущихся об удовлетворении собственных сиюминутных интересов, а не о перспективе для страны. Левый политический лагерь тоже расколот амбициями лидеров. Но тем не менее дела там обстоят получше, чем у правых. Александр Мороз не так давно на встрече в парламенте с польскими журналистами сообщил две небезынтересные вещи. Во-первых, по его данным, в рейтинге популярности украинские коммунисты и социалисты набирают по 24% симпатизирующих, а сторонники истинной (партия Юрия Буздугана), а не “объединенной” (Григория Суркиса - Виктора Медведчука) социал-демократии - еще 15%. А следовательно, в случае объединения левых под единого кандидата и обеспечения ими контроля за подсчетом голосов, устраняющего возможность его фальсификации, они побеждают уже в первом туре. Во-вторых, по словам А. Мороза, левые еще раз вернутся к теме единого кандидата в июне-июле, когда собранные подписи в поддержку левых выдвиженцев покажут, кто из них есть кто. А в пользу левых могут сыграть и протестные настроения обнищавшего электората, готового голосовать не за кого-то, а против нынешней власти. К тому же есть еще Александр Ткаченко, в президентских претензиях которого многие не сомневаются. СелПУ Сергея Довганя готова выдвигать его прямо сейчас, на своем съезде, а участие председателя парламента в президентской гонке может свести на нет все надежды президентского окружения, хорошо помнящего завет Сталина о том, что важно не то, как голосуют, а то, как считают. Под рукой у Ткаченко окажется полуразрушенная вертикаль местных Советов, которые могут помочь проконтролировать практически все избирательные участки в стране. Сам афористично-непонятный Александр Ткаченко уже как-то загадочно заметил, что “будущий президент Украины сидит в этом зале” (имелся в виду сессионный зал ВР). А что если этим он намекнул Леониду Даниловичу, что, мол, “шановный”, вы - еще Президент, но уже не депутат? Или еще такой вариант разгадки - обращенный ко всем вероятным соперникам перифраз Крылова-Кравчука: друзья, куда вы яйца ни кладите и как при этом ни садитесь, а в музыканты, то бишь, извините, в президенты не годитесь.
